Сначала здоровье: Фанатизм в йоге. Часть 3

Через приоткрытое окно раннее утро ворвалось холодным ветром в небольшой уютный зал, в котором проходило занятие йогой. Люди дышали неистово громко звуком словно зажатого чем-то горла, в котором осталась лишь небольшая щель. И через это крохотное отверстие приходилось выдувать и вдыхать большой объем воздуха. В результате получался глубокий шипящий звук, который, безусловно, вогнал бы даже саму кобру в ужас, если бы она не была глухой. Это было победоносное дыхание уджайя.

Каждый из присутствующих практиков двигался в своем ритме в непрерывном потоке виньясы, динамичной связки, соединяющей между собой асаны определенной последовательности. Виньяса – основа практики аштанга-виньяса йоги, адепты которой сейчас неслабо потели на своих ковриках. Со стороны это выглядело как полный хаос, оживший из картин Сальвадора Дали. Кто-то стоял на голове, кто-то выполнял позу война, а кто-то только зашел в зал. В то время как кто-то другой, закончив свою практику,  лежал, расслабляясь в шавасане, кто-то уже сворачивал коврик и направлялся к выходу. У этого хаоса было имя – класс «майсор». И хаосом он казался только для глаз непосвященного. Смысл «майсора» заключался в том, что каждый выполнял стандартную последовательность, но в ритме своего дыхания, поэтому кто-то продвигался быстрее, кто-то медленнее. И на «майсоре» действовал режим открытых дверей. На выполнение одной серии нужно было около полутора часов, а «майсор» в расписании стоял 3 часа подряд. Вот люди и тянулись неторопливо на занятие.

Лена была хозяйкой этого уютного зала и по совместительству инструктором на этом занятии. Она подошла к окну, из которого подул ледяной ветер февраля, чтобы закрыть его. От холодного ветра на ее плечах и спине появились мурашки. Ненадолго остановившись у окна, она кинула прищуренный неодобрительный взгляд на вывеску конкурентов открывшейся недавно школы йоги, расположенной через дорогу прямо напротив них. Лену очень бесило то, что вывеска конкурентов была гораздо крупнее ее вывески. Как они только смели своей грязной порочной вывеской отвлекать прохожих от ее чистой обители первозданной, самой лучшей, самой древней, самой традиционной, самой эффективной и вообще самой-самой йоги на Земле! «Наверно денег на свою большую вывеску они заняли у демонов из адских миров. Ну что ж, они за это поплатятся на том свете», — подумала Лена, которая всем рассказывала, что она, как и всякий настоящий йог, учит людей любить и принимать этот мир таким, как есть и никому не желать зла.

Ее школа – место чистой осознанности – была просто окружена нечистой энергией конкурентов вокруг. На их небольшой улице стояло еще 3 других школы, несущих людям не ту йогу, тем самым обрекая их на муки бесконечного перерождения и страданий в колесе самсары. Лена была убеждена, что вырвать из лап плохой кармы народ Земли может только виньяса, усиленная мула-бандхой, уддияна-бандхой и дыханием уджайя. И никак иначе.

Выдохнув медленно воздух со звуком уджайя, Лена отвернулась от окна и вернулась к своей работе. На «майсоре» она ничего не показывала и никому ничего не объясняла. Ее задача была в том, чтобы ходить между рядами учеников с умным видом и поправлять их время от времени. В основном, эта правка сводилась к тому, чтобы помогать ученикам «глубже» входить в асаны. Например, один из участников, сидя на коврике с прямыми ногами, пытался зацепиться руками за стопы и наклониться максимально вперед к ногам. Он пытался выполнить пашчимоттанасану. Ему не хватало растяжки задней поверхности ног, которую он компенсировал огромным желанием все же выполнить позу. В результате его спина, немыслимо изогнувшись, напоминала коромысло, когда он пытался коснуться своих ног хотя бы лбом вместо того, чтобы, вытянув спину, опустить живот на бедра.

Почувствовав «ауру» инструктора за своей спиной, начинающий практик нервно сглотнул. Его уже поправляли прежде. И он знал, что легко не получится отделаться. Лена была в двух секундах от того, чтобы обрушиться на него. Лена не могла допустить неправильного выполнения асан на ее занятиях. Сколько раз она им всем говорила об облегченных вариантах, но люди не хотели принимать от нее сигнал в свои уши. За демонстративное неправильное выполнение асаны, что было равносильно плевку ей в душу, он должен был поплатиться. По мнению Лены не было более сильного мотиватора в обучении, чем физическая боль. Она любила физическое наказание за его беспощадную объективность. В глазах боли все ровны.

— Держи колени ровными, — скомандовала Лена, поставив свои ладони на его поясницу. – Подними голову. Тянуться нужно подбородком к ногам.

Уперевшись носками в пол, Лена всем своим весом надавила ему на поясницу. Издав кряхтящий звук подбитой из ружья утки, худенький парень наклонился вперед. Он физически не мог сопротивляться, находясь под мощным давлением рук Лены. Тысячи выполненных виньяс сделали сухожилья и мышцы ее рук настолько крепкими, что этому хилому очкарику оставалось просто терпеть и ждать когда это закончится. Он не мог ни вырваться, ни выползти из-под этих рук.

— Какой интересный у тебя вариант уджайя сегодня, — сказала тихо Лена, слушая его болезненное кряхтение.

— Тяжело, — еле выдавил  паренек. Голос был таким, как будто ему на легкие наехал колесом тяжелый грузовик.

— Первая истина, которую поведал своим ученикам Будда, заключается в осознании того, что весь мир полон страданий, — невозмутимо сказала Лена.

В этот момент худенький парень в очках прочувствовал всю полноту и правоту этого изречения. Он хотел выкрикнуть «До чего же велик был Будда!» или хотя бы «Слава Будде!», но вместо этого вышел только громкий, наполненный болью выдох и кучка гласных звуков.

Больше всего Лену бесило то, что люди, не овладев асанами подобающим образом, задавали ей вопросы о медитации и просветлении. Она часто начинала и заканчивала свои занятия напутственными речами, в которых многократно поднимала эту проблему.

— Медитация? – возмущенно переспросила она, когда в конце занятия кто-то из присутствующих людей спросил ее об этом в очередной раз. – Какая вам медитация, когда вы даже первую последовательность не можете освоить? – она окинула взглядом сидевших перед нею учеников. – Сначала здоровье! Вы должны подготовить свое тело к медитации. Для этого вам необходимо освоить все последовательности аштанга-виньясы. Потом, может быть, вы сможете преступить к практике пранаям. И только после всего этого мы с вами поговорим о медитации и просветлении, — ее лицо залилось красным гневом. – Если вы не ходите в туалет «по-большому» хотя бы 3 раза в день, то о каком просветлении с вами говорить, когда вы страдаете запорами?

Как и большинство современных хатха-йогов Лена была очень помешана на здоровье и своем теле. Вопросы медитации ее абсолютно не волновали, потому что она к своим 35 годам смогла освоить только полторы последовательности из шести.

Она обожала поговорить о мостах, лотосах и других позах йоги. Любила обсудить правильное здоровое питание. На эти темы она могла болтать часами. Когда она кого-то не видела продолжительное время первое, что она спрашивала у данного человека, это то, как обстояли у него дела с какими-то проблемными для него позами. «Как твой мост?», «Как твой лотос?». Она очень хорошо запоминала людей по их асанам. И всегда помнила у кого какие проблемы и с какой из поз. Асаны для нее сакральны.

Только вот время играло не в ее пользу. Она проснется однажды и ей уже 40. Тело стареет и становится более дряхлым по мере того, как часы отматывают десятилетия. Лена знала, что на Земле было всего несколько человек, которые смогли выполнить все 6 серий аштанга-виньясы. Природа все равно берет свое, как бы она не тужилась в практике йоги, ее тело неумолимо старело, а с ним постепенно таяли запасы здоровья. Придет время, когда она уже не сможет выполнить даже первую серию аштанги. Но Лена была настроена фанатично. Никто из ее окружения бы не удивился, если бы она, даже будучи старой немощной бабкой, кричала бы: «Сначала здоровье! Сначала борьба с запорами! Сначала «собака мордой вверх», потом «собака мордой вниз!»

Она была жертвой обмана. Ей никогда не говорили о медитации, о природе ума, о смысле йоги. Ей внушили еще в юности, что нужно сначала освоить какие-то последовательности поз, которые становились все сложнее и сложнее по мере перехода от одной серии к другой. В конечном счете, они становились настолько сложными, что тем единицам, которые все же смогли их выполнить, позавидовали бы их гибкости даже змеи. Она не знала, зачем все это надо.  В чем смысл, стоя на руках, выгибаться как обезьяна? Где тут скрытый сакральный смысл? Она не знала – и что было страшнее – в ее голове даже никогда не возникало таких вопросов. Для нее йога стала церковной догмой. Все, что не было как-то описано в «Хатха-йога прадипике» для нее было ересью.

Лена очень сильно критиковала нетрадиционные, современные направления хатха-йоги. Хотя, если бы ей кто-то задал вопрос, с чего она взяла, что ее система была древней и традиционной, то она бы не дала внятного ответа. Она бы сослалась на какие-то мифические рукописи, найденные в одной из библиотек в Индии, в которых были описаны эти последовательности. Но те рукописи никто никогда не видел. И факт их существования приходилось принимать исключительно на веру. Однажды, когда ей сказали, что аштанга-виньяса появилась только в середине 20 века, и никто никогда не практиковал до этого йогу именно в такой форме, она рассвирепела и набросилась на человека с обвинениями и оскорблениями. Она была законченным фанатиком. Как и всякий фанатик, она потеряла всякое чувство здравого смысла.

О медитации у нее были свои фантазии. Просветление представлялось ей как состояние, сравнимое с наркоманским «приходом». Поэтому она иногда втихую покуривала травку. Потом ложилась на кровать и смотрела «мультики», думая о том, что она медитирует в данный момент.

После выкуренного хорошего косячка, набитого отменной травкой, привезенной ей из Гоа, она иногда видела сны, в которых к ней приходил получеловек-полузмея мудрец Патанджали. «Оттачивай вторую серию, Лена. Не сдавайся! Сначала борьба с запорами, Лена. Это важно! Втяни мула-бандху и никогда ее не расслабляй! Дай обет держать мула-бандху до смерти», — призывал ее мудрец в одном из ее снов. Лена видела себя в темных тонах какого-то подвала стоящей на коленях, принимая посвящение обета втянуть промежность и никогда ее не расслаблять. Тусклый свет проваливался в полутонах черного. Подвал исчез. Она зависла в вакууме бескрайнего черного пространства, в котором не было ни верха, ни низа, ни права, ни лева. Только она и огромный Патанджали, который стал больше большего и заполнил собой все безвоздушное пространство.

Через 3 месяца дела у Лениной студии йоги пошли плохо. Много учеников, попавшись на большую красивую вывеску и по-йогически добрую скидку в 30 процентов, перешли в школу йоги, расположенную через дорогу. Лена не находила себе места. Они не только разваливали ее бизнес, но и еще обрекали перебежчиков-учеников на бесконечное количество рождений в мире хаоса и страданий. Лена переживала, что со стороны конкурентов это было не то, что подло, но нарушало все фундаментальные основы закона непричинения насилия, закона ахимсы. «А как же сострадания к живым существам?» — досадовала в своем уме Лена. – «Не дай Шива, их там начнут учить медитации до того, как они поправили полностью свое здоровье!» — Лену трясло. – «Сначала терапия! Сначала 6 серий!» — она уже плакала, сидя в своем маленьком кабинете.

После окончания утреннего «майсора» двое из парней беседовали в раздевалке. Они были одни. Все остальные мужики уже свалили за скидкой в более комфортный зал через дорогу.

— Говорят, что скидка в той студии на следующей неделе будет 40 процентов, — сказал Коля. – Акция будет действовать всего 5 дней. Ты уже надумал валить? – Коля посмотрел в глаза Антону.

— Не знаю еще, — равнодушно ответил Антон.

— Как это ты не знаешь? – возмутился Коля. Скидка 40 процентов. 12 видов йоги, включая аштанга-виньясу. Ты, правда, не определился? Все просто же: либо ты тут остаешься, либо сваливаешь?

— Жизнь непредсказуема, никогда не знаешь, что будет дальше, — Антон парировал атаку Коли.

— Я согласен, что в жизни бывают разные неожиданные ситуации. Но ты же знаешь, что будешь делать завтра? Вот скажи мне, у тебя есть представление о том, чем будешь заниматься после окончания универа? Тебе всего полгода осталось до защиты диплома. Ты знаешь на какую работу пойдешь и сколько примерно будешь получать, не так ли?

— Откуда мне знать? – Удивленно спросил Антон. – Спрашивать об этом, это все равно, что спросить тебя сколько раз ты завтра поссышь?

Коля почувствовал, что Антон в чем-то был прав. Но ему ужасно не хотелось проигрывать этот спор. Тем более, за привод друга в школе через дорогу давали дополнительную скидку на абонемент. Коля мог купить полугодовой абонемент со скидкой в 50 процентов. Он напрягся  в поисках подходящего ответа.

— Завтра я поссу 7 раз. – Коля ликовал.

— Тогда я завтра проведу день с тобой и посчитаю.

— В туалет будешь заходить вместе со мной?

— Да, буду, иначе мы не узнаем наверняка.

На этом спор зашел в тупик. И нужно было менять тему. Но не прошло и недели, как два друга студента уже занимались в другой студии йоги.

Из старых посетителей у Лены осталось совсем мало народу, а новых вовсе не было. Студия йоги, расположенная напротив, превратилась для нее в центр зла вселенского масштаба.

Вскоре студия Лены опустела. Ушла даже Тамара, бабуля 60 лет, которая была неистово ярым поклонником Лены прежде. Слова Лены о том, что сначала здоровье на бабушку уже не действовали. К счастью, в свои 60 ей хватило ума понять, что 6-я серия аштанги и здоровье 20-летней девочки ей уже не светят. «Пара бы и о душе подумать», — с этими мыслями она покинула зал, оставив Лену в глубочайшей депрессии.

В фанатичном нутре Лены спряталась глубочайшая обида на темные силы, которые олицетворялись в адском лице школы йоги напротив. По мнению Лены, именно демоны были виновны в крахе ее бизнеса. Их сегодняшняя штаб-квартира была видна из окна ее студии. В извилинах ее мозга уже родилась идея, которая стремительно перерастала в жесткий план действий.

Время было около 2 часов ночи, когда Лена захлопнула дверь своей крохотной японской машины, припарковав ее в двух кварталах от своей студии. В каждой руке по тяжелой канистре бензина. Она шла, не торопясь. Вглядывалась в ночное небо и искала звезды, которых не было видно из-за густых облаков. «Демоны, и тут постарались», — подумала она. – «Сегодня им надо будет ответить за свои мерзкие злодеяния», — она сделала глубокий вдох и перешла на дыхание уджайя. – «Силы света, войдите в меня, видите меня, придайте мне сил», — повторяла она словно мантру. — «Пусть не дрогнет моя воля, когда я буду смотреть в глаза тьме».

Рассматривая с презрением огромную вывеску конкурентов-демонов, она плюнула на землю. Она вызывала у нее чувство омерзения. Ничего чистого и святого она не видела ни в вывеске, ни внутри самой студии псевдо-йоги. Она чувствовала, что только подношение огню может очистить это грязное место.

Она аккуратно разбила окно запасной двери. Сигнализация не сработала. Ее либо забыли активировать перед уходом, либо вовсе не успели установить. Лена увидела в этом знак, что ее мантра была услышана и светлые силы были с ней. Окно было маленьким, но достаточным, чтобы Лена могла перебросить канистры и залезть сама внутрь. В течение 15 минут она старательно разливала бензин.

Оставив немного бензина для вывески, она вылезла с канистрами обратно на улицу. Удивительно – она потратила столько времени, разглядывая вывеску конкурентов, но только сейчас смогла увидеть одну хорошую вещь, связанную с ней. Вывеска была расположена на уровне человеческого роста. Ей будет легко облить ее бензином и поджечь.

Вылив остатки бензина на вывеску, Лена вернулась к запасному выходу. Она посмотрела во мрак сквозь разбитое небольшое окно. Затем достала из кармана зажигалку. Чиркнув по колесу кремня, она будто нажала на курок пистолета, заряженного серебряными пулями, на каждой из которых был выцарапан «ОМ». Искра превратилась в пламя, которое стремительно вскарабкалось вверх по фитилю. Танцующее пламя кривлялось на ветру, как бы отвешивая гримасы своей будущей жертве.

«Ах вы, жалкие ничтожные твари, как вы смели увести моих учеников с правильного пути, обрекая их на муки бесконечных рождений и смертей? Вам совсем из-за жажды наживы неведомо сострадание! Ну что ж, я вам сейчас покажу, что такое сострадание», — с этими мыслями Лена бросила зажигалку внутрь через разбитое окно.

Студия вспыхнула как гирлянда на новогодней елке. Не теряя времени, Лена подбежала к вывеске, на ходу достав из кармана вторую зажигалку. И через минуту огонь уже принимал второе жертвоприношение, пожирая своими бесчисленными оранжевыми языками вывеску из плотной ткани.

Закинув пустые канистры на заднее сиденье, Лена села за руль. Несколько минут она сидела, молча, крепко зажав мула-бандху. Под звук своего уджайя, она поехала домой готовить себе здоровый салат из свежих овощей.

© 2014, Александр Соболев


Комментарии:

Сначала здоровье: Фанатизм в йоге. Часть 3: 3 комментария

  1. интересно что здесь высмеивается концепция приверженности пониманию йоги на основе физических упражнений хатхи. сам ты развиваеш понимание йоги на основе понимания патанджали. но патанджали философ. первый учебник по йоге — это бхагават-гита. там совсем иной вкус йоги. ктото возможно смеется над тобой ))

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *