Немусор

1

В один из августовских дней в банк вошел подозрительный мужчина, лет пятидесяти. Нервно оглядевшись по сторонам, он подошел к только что освободившемуся одному из сотрудников банка по работе с клиентами. Уселся на стул напротив консультанта и стал объяснять, что хочет деньги вложить, но не знает на какой счет это лучше сделать. Сотрудника банка он сразу попросил ничего не объяснять, якобы они финансовые крысы только и думают как простой народ, несущий последние крохи на сбережение, обмануть. Поэтому попросил дать ему брошюры банка, а он уж сам выберет.

И случилось же обслуживать этого странного недоверчивого типа Григорию и без того сильно уставшему от таких людей, точнее от их непонимания. Григорий давно остро нуждался в отдыхе, но начальник так за три года его работы в этом банке  в отпуск не отпускал, грозясь увольнением, если тот воспользуется своим законным правом.

Так и работал наш Григорий в поте лица с утра до вечера в этом злополучном банке, который уже, откровенно говоря, не мог выносить. Сама мысль о том, что ему опять нужно идти в банк сильно удручала его с самого утра.

Один выходной в неделю не приносил ему никакого удовлетворения. Так как в течение всего дня его ни на секунду не отставляла мысль о том, что завтра опять в это невыносимое учреждение. Словно призрак она неотрывно преследовала его. Он не знал, как избавится от нее хотя бы на мгновение. И все бы ничего, если бы не эти люди со своим непониманием, которые досаждали Григорию каждый божий день. Люди вроде сегодняшнего недоверчивого посетителя…

А, казалось бы, ну чего так переживать этому нервному холерику, который вцепился в бедного Григория. Не миллионы же он принес в банк. А всего лишь очень скромную сумму в пять тысяч рублей.

«Да и был ли смысл нести эти копейки к нам», — подумал Григорий. – «Процент ведь небольшой»,- почесав кисть правой руки, сказал про себя. «Все равно все съест инфляция», — подумав об этом, Григорий даже немного улыбнулся. Ему была приятно осознавать, что эти вымогатели человеческих нервов и бессовестно пользующиеся добротой людей существа (по-другому он просто не мог их называть за их нахально вызывающее поведение), все равно ничего не выиграют от вложения денег в банк. А наоборот, скорее еще и потеряют часть того, что принесли к ним. Уж слишком большая инфляция в стране…

2

Придя с работы домой, Григорий чувствовал себя более усталым, чем обычно. Причиной тому был тот недоверчивый мужчина, искавший везде подвох. Григорий не сомневался, что даже, если бы этот гнусный тип зашел в туалет, то после обязательно бы попросил книгу жалоб, чтобы выразить свое глубочайшее недовольство им.

— И стоило мне его сегодня выслушивать на протяжении получаса, весь его бред! – Возмутился Григорий, ужиная за столом дома.

И действительно зря терпел он это издевательство над собой. В конечном итоге, этот подлец забрал свои несчастные пять тысяч, раздумав вкладывать их со словами:

— Я лучше их дома под унитазной крышкой держать буду, чем вам отдам.

— А может и вовсе этот чудак вкладывать деньги и не собирался, а приходил снять лишнее напряжение. Вылил на меня все свои отрицательные эмоции и пошел домой со спокойной совестью. И возможно через некоторое время придет опять избавляться от стресса. И опять по закону подлости попадет именно ко мне. А я терпи все это. Черт его возьми!

После этих угнетающих рассуждений Григорию абсолютно расхотелось есть. Он сделал отчаянную попытку запихать ложку с супом в рот, но организм наотрез отказался принимать ее. Бросив ложку на стол, он пошел в спальню. На столе осталась недоеденная на половину тарелка с супом, а также нетронутое второе и десерт.

Пропавший аппетит это было полбеды. Григорий пытался уснуть: завтра предстоял опять сумасшедший день издевательства клиентов над ним, но ничего не выходило. Он без конца ворочался, пытаясь найти место на своей мягкой кровати и позу для сна. Все попытки оказались тщетными. Смирясь с этим, он включил телевизор и как сумасшедший без конца листал каналы, с  силой нажимая на кнопки пульта управления.

Это продолжалось без малого до трех ночи. Обессилев, он выключил телевизор. Но сделал это не совсем обычным путем: вместо того, чтобы просто нажать на кнопку Григорий приметился пультом в кнопку выключения, находящуюся на самом телевизоре и бросил. Удивительно, но он попал и телевизор выключился. Да вот только пульт разлетелся на микросхемы.

— Теперь придется вставать без конца и бегать к этому ящику, чтобы канал переключить, — подумал Григорий.

Делать ему этого страшно не хотелось. Уж слишком часто он переключал каналы, причем зачастую без цели. Словно делал презентацию из слайдов. Непонятно, правда, кому и о чем.

Прежде чем окончательно уснуть, Григорий подумал, что сильно устал  от своего банка, а точнее от людей, приходящих туда.

«Если этот злодей опять завтра придет ко мне, он сильно об этом пожалеет. Все, хватит терпеть этот беспредел. У нас в стране демократия: кого хочу, того и обслуживаю. Объяснить это бы только своему начальнику, – с последним Григорий знал, что возникнут проблемы». «Начальник словно с другой планеты. Как он не видит, что вытворяют эти волки, прикрывающиеся шкурой безобидных овец, желающих вложить свои деньги». Они явно не за этим ходят. Причина их визита одна – как можно больше поиздеваться над нами, простыми служащими. Как будто мы в чем-то перед ними виноваты. Но начальник…, — Григорий взял небольшую паузу в своих рассуждениях, чтобы сделать глубокий вздох, — конечно же слушать не станет».

И в этом абсолютно был прав – начальник не посочувствует. Откуда ему знать, как старушки могут досаждать. Ведь начальник общается только с хорошими клиентами, понимающими хоть какой-то толк в экономической науке, – представителями так называемого малого бизнеса.

«Он там, захлопнув дверь в своем личном кабинете, спокойно рассуждает с ними как нелегко сегодня малому бизнесу. А ты пойди, дорогой начальник, лучше пообщайся с бредовым старичком, вроде того, что был у меня сегодня», — о какое бы испытал удовольствие Григорий, если бы это произошло. «Хотя бы один раз он пообщался бы с таким клиентом. Может быть, тогда бы понял, как это тяжело выносить их каждый день», — с этой мыслью он заснул.

 Впереди Григория ждал кошмар: как будто он на работе убегает от своего начальника, который бегает за ним с кустом крапивы, пытаясь наказать за плохое обслуживание сегодняшнего недоверчивого полусумасшедшего старичка.

3

Ровно в 6 часов утра на тумбочке возле кровати зазвенел будильник. Не успев толком проснуться, Григорий ударил его сверху правой рукой по кнопке. У будильника был мерзкий и очень раздражительный сигнал. Григорий только и выбрал этот будильник за его необычно раздражительный сигнал, чтобы никогда не опаздывать на работу. Услышав, как он действительно мерзко и раздражающе пищит, у любого нормального человека тут же отпадает желание спать дальше. Не зависимо от того выспался он или нет. Этот раздражающий писк словно проникает вглубь подсознания, приказывая мозгу немедленно просыпаться, а вместе с тем и всему телу. В противном случае, будильник своим писком грозиться свести человека с ума, сделать его потерянным для реального мира навсегда, если он не поднимется тут же его выключить.

День начался как обычно: Григорий умылся, разогрел еду, ту, что находилась ближе всего в холодильнике. На этот раз самым ближайшим съедобным объектом к дверце холодильника оказалась кастрюля с супом, тем самым, тарелка которого  так и осталась недоеденной со вчерашнего не очень удачного ужина. Он с отвращением посмотрел на новую тарелку подогретого супа, которая ему все еще напоминала вчерашнего сумасшедшего посетителя с банка. И решил, что есть его не будет. А за другим Григорию в холодильник было лезть лень. Тем более это шло в разрез с установленным им самим правилом – есть утром только то, что он достанет первым.

— А гори оно все синим пламенем, — начал возмущаться он, то ли по поводу его странного правила, то ли еще чего-то другого. – А есть, в принципе, и не хочется, — с легкой издевкой над собой закончил рассуждения Григорий, твердо решив, что сегодня точно не настал тот день, чтобы менять свои давно устоявшиеся правила.

Тем временем незаметно для самого Григория настала пора уже выходить из дома на работу. А он вместо этого, затерявшись в своих рассуждениях брать или не брать что-нибудь еще из своего холодильника, кроме супа, забыв о времени, стоял в трусах посреди кухни.

Выйдя из подъезда своего дома, он окинул взглядом привычный до невыносимых криков пейзаж: как всегда справа находиться урна для мусора, а не для «бычков»…По какой-то странной традиции окурки от сигарет никто никогда здесь не считал мусором, по этой, видимо, причине никто не осмеливался кидать в урну «немусор-окурок». Поэтому возле этой самой урны всегда было тьма-тьмущая усыпано «бычками» и ни одного, абсолютно ни одного окурка в самой урне. Дабы оставалось место для использования этой урны по назначению, то есть для «настоящего мусора». Список «настоящего мусора», судя по наличию предметов в урне, был немногочисленным и мало кому вообще известен. Но зато Григорий был убежден, что список «немусора» был очень большим и всем известен. Это умозаключение напрашивалось у Григория всегда само собой, стоило ему взглянуть сколько этого «немусора» и какое великое его разнообразие расположено возле урны. Его, этого окаянного «немусора», был так много всегда, особенно утром после каждого последнего рабочего и выходного дня, что не видно было под ним изуродованного временем и погодой асфальта. Который на асфальт уже особо не походил – весь в трещинах и выбоинах – чертовски жалкое зрелище… Особенно для соседа Григория, который был дорожником. При встрече с Григорием в подъезде или возле него, удрученный невзрачным жалким видом асфальта в собственном дворе, сосед изливал душу на и без того замученного непониманием своих клиентов в банке Григория:

— Гриша, я просто не могу выносить этот срам возле своего дома, — так сосед обычно начинал описание своего страдания и той мучительной боли, которую ему приходится выносить всякий раз, возвращаясь уставшим с работы. – Стоит мне только посмотреть на эту чудовищную картину, как будто мне неожиданно втыкают ножик в самое сердце. Похлеще любого фильма ужасов! – С лютым негодованием подчеркнул сосед свою последнюю фразу. – А ведь сколько мы писем написали в администрацию с просьбой поменять нам этот чертов асфальт. А они! Всякий раз отвечают: «Постараемся выделить деньги, но таких дворов по всему городу, ждите своей очереди». Вот мы и ждем уже ни один год, когда эта очередь дойдет до нас.- На этой пессимистической ноте он обычно всегда заканчивал говорить о плохом и переходил к хорошему – какой они с бригадой хороший асфальт положили сегодня.

Но сосед никогда даже словом не обмолвился по поводу мусора. Видимо с детских лет знал неписанный кодекс «О мусоре и «немусоре» и чтил его и, наверное, он искренне верил в него. Так как всякий раз нервно курил, рассказывая Григорию о своей боли, вызванной невзрачностью асфальта. А докурив, это обычно всегда совпадало с окончанием его рассказа, бросал хладнокровно сигарету, точнее то, что от нее оставалось к тому моменту, на пол, возле этой самой урны. И, как ни в чем не бывало, шел домой ужинать.

Григорий, постояв еще немного возле практически пустой урны, вдруг осознал, что жить так, как живет он, никуда не годится. Его терзали многочисленные сомнения. Но одно Григорий знал наверняка – на работу в банк он сегодня не пойдет. Да и не только сегодня – что-то в его сознании бесповоротно решило, причем решило за него, помимо его воли, что он вообще больше никогда не вернется на эту так ненавистную работу. Само словосочетание «банковский служащий» вызывало теперь у него такую глубокую неприязнь, что его начинало тошнить.

Находится возле своего подъезда, усыпанного «немусором» Григорий больше не мог. Надо было куда-то двигаться. Он отправился в неизвестном направлении, стараясь не замарать свои ботинки «немусором».

© 2007, Александр Соболев


Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *