Холод темноты

Chikhai Bardo The Primordial (Clear Light)

День за днем зрение понемногу покидало ее. Родители показывали ее лучшим врачам, но те только мотали головой с грустным выражением лица, признаваясь, что были не в силах это остановить. Линзы в ее аккуратной дорогой оправе становились все толще.

Слезы на глазах матери и грустный взгляд отца куда-то в сторону. Несмотря на все их богатство, они не могли помочь дочери. Отец был успешным бизнесменом. Однако недуг не делит людей на бедных и богатых. Болезнь, как и смерть, может придти к каждому и, порой, в самый неподходящий момент. Звучит забавно, как будто для болезни и смерти существует подходящий момент.

Девушку звали Яна. Она была худощавого телосложения и среднего роста. В целом, внешне она мало, чем выделялась. Математики бы описали ее, используя среднюю арифметическую величину. Яна не имела внешность фотомодели, но и не была уродиной. Она не обладала мозгом гения, но и не была тупой. Единственное, что выходило за рамки среднего были ее большие карие глаза.

Яна любила русский рок и дорогие немецкие машины, любовь к которым она впитала от своего отца. Она выросла, наблюдая за тем, как он водил мерседесы и бмв, всегда нахваливая их. Да, страсть к дорогим автомобилям в ней воспитал именно отец. Они вместе смотрели формулу 1, а потом могли часами обсуждать квалификационный заезд.

Ей было двадцать три. Она только входила во вкус взрослой жизни. С улыбкой и уверенностью смотрела в завтрашний день. Успешная жизнь уже была запланирована для нее. Она совсем недавно окончила университет в России и собиралась поступать в магистратуру одного из университетов Лиги Плюща.

Яна как-то возвращалась на машине поздно домой от своей подруги. Руль BMW приятно ощущался в руках, а большое кожаное кресло водителя со встроенным массажером давало незабываемое чувство комфорта. Педали под ногами прекрасно реагировали на движение ног хозяйки. Из хорошей акустической системы вылетала потоком MP3 какая-то грустная песня Земфиры. Совсем чуть-чуть оставалось до дома. Дорога была пуста. Яна решила прибавить газа. И двигатель BMW спортивной серии радостно отозвался своим мощным ревом. Машина помчалась вперед как пуля. Яна прибавила громкости на проигрывателе. Впереди был не очень крутой поворот. И нажав на педаль тормоза секунд на пять пораньше, Яна бы без труда вошла в него.

Удивительно, как несколько секунд могут сломать всю жизнь. Яна проснулась в больнице. Родители словно приросли к полу возле ее койки, ожидая, когда дочь откроет глаза. Яна посмотрела сначала на белый потолок, а потом на белые стены и белую занавеску на окне, отметив про себя, что дизайнер клиники явно переборщил с белым. Туго замотанная несколькими слоями бинтов голова сильно болела.

Она перевела взгляд на родителей, с которыми уже беседовал дядька с большим пузом в белом халате, с галстуком и козлиной бородкой. «Видимо, главврач», — подумала про себя Яна. Он что-то объяснял родителям, постоянно суя под нос какие-то бумажки для иллюстрации своих слов.

Увидев, что Яна открыла глаза, мать подпрыгнула на месте и, схватив за локоть мужа, потащила его к постели дочери.

Они какое-то время разглядывали ее, но не решались заговорить. Яне быстро надоела детская игра в молчанки, и она сходу спросила самый важный вопрос, который у нее был на тот момент:

— Что с моим BMW?

— Машина сильно разбита, — огорчил ее отец. – Но не нужно сейчас думать об этом. Главное, что ты осталась живой.

Родители замолчали, глядя на перемотанную голову дочери. Они знали, что она испытала сильное сотрясение мозга. На теле было множество ушибов, но ни одного перелома. И можно было сказать, что ей невероятно повезло, если бы в скором будущем они не узнали о реальных последствиях аварии.

Когда Яну выписали из больницы, она обнаружила, что она плохо видит в своих очках. Офтальмолог выписал ей новые, более сильные линзы. Но через месяц оказалось, что и эти очки уже не справляются. Зрение начало стремительно падать. Впереди ждало куча осмотров врачей и множество пройденных коридоров больниц.

Слова озвученного диагноза, словно удары ножом, вновь и вновь вонзали холодную сталь острого лезвия в самую мякоть живой плоти надежды. Полученная травма мозга, наложенная на слабое зрение от рождения Яны, приведет ее к слепоте. Это был лишь вопрос времени.

О страсти к машинам придется забыть. В мире будут продолжать выпускаться дорогие немецкие автомобили. И кто-то будет наслаждаться ездой на них, но не она. Запланированная учеба в Гарварде уже не случится. Планы на жизнь, пойманные в капкан, кровоточат отчаянием. Внутри кризис и страх.

Каждый день Яна все больше погружалась в мир вечного мрака. Солнце будет продолжать светить, но она его больше никогда не увидит. Голубое небо будет по-прежнему необъятным глубоким океаном, но подняв голову вверх, она его не сможет заметить. Яркие краски природы будут продолжать делать этот мир удивительно красивым и разнообразным, но не для нее. Она, будто запертая в глубоком подвале, ощутит лишь холод абсолютной темноты.

После аварии она начала слышать какое-то странное пение на незнакомом ей языке. Слова были неразборчивы и сливались в глубокий гортанный ритмичный монотонный гул. Звучание чем-то напоминало горловое пение. Когда она была одна, и вокруг было тихо, Яна слышала его особенно четко. Это пение как будто доносилось к ней из какой-то другой параллельной реальности. Она твердо знала, что не сошла с ума, так как продолжала ощущать этот мир абсолютно таким же, как и до аварии. Чем меньше оставалось зрения, тем чаще и четче Яна слышала это пение.

Дни тянулись в пустой просторной комнате. Ее дверь была всегда закрыта. Она никого не хотела видеть и редко с кем-то разговаривала. Она любила сидеть у окна, особенно ранним утром, чтобы послушать жизнерадостный рокот мотора BMW, когда отец уезжал на работу. Эта была музыка для ее ушей. Но со временем она полностью охладела и к этому. Ураган эмоций постепенно прошел. Внутри осталась лишь пустота – ровная полоса, едва колеблющаяся вокруг нуля – как будто она умерла.

Ей больше ничего не хотелось. Она ждала прихода смерти. Она мечтала умереть до того, как полностью ослепнет. Однако когда человеку двадцать с чем-то лет и у него, не считая зрения, хорошее здоровье смерти придется ждать долгие годы. Впереди была целая жизнь, которую ей придется провести в лабиринте темноты. Самоубийство? Она думала об этом. Но ее нравственность никогда не позволит ей наложить на себя руки. Смерти самой придется придти за ней. Однако в записной книжке смерти визит к Яне отмечен, видимо, где-то в весьма отдаленной дате.

Через 3 месяца от зрения осталось не более 5 процентов. И через полгода Яна уже была полностью слепой. Она просто однажды легла спать ночью, а когда проснулась, ночь уже никуда не ушла и навсегда осталась с ней.

Хор мужских голосов, которые словно что-то пытались донести до Яны, звучал уже фактически все время где-то на заднем фоне. Однако она по-прежнему не понимала ни слова. Яна уже привыкла к этому песнопению и больше не боялась его.

Она ничего не говорила своим родителям о странной музыке, которую теперь постоянно слышала, опасаясь, что родители затаскают ее по больницам. С нее хватит этих больничных коридоров, анализов, осмотров и запаха лекарств.

Яна могла видеть теперь только во сне. А днями наблюдала танец своих мыслей в абсолютной темноте.

Однажды ей приснился ее бывший парень, с которым она рассталась около года назад, когда решила, что не сможет больше продолжать с ним отношения, потому что уезжает в Америку. Тогда прагматизм победил чувства, и она ушла. Любила ли она его? – навряд ли. Иначе бы не бросила его только из-за того, что собралась переезжать в другую страну. Тем не менее, какие-то чувства были, просто не настолько сильные на тот момент, чтобы выдержать испытание расстоянием, вернее даже сказать, планируемым расстоянием, потому что в итоге она никуда не уехала.

Парня звали Алексей. Он проводил много времени в чтении книг по китайской философии и исповедовал чань-буддизм, который в мире больше известен под своим японским названием «дзэн». Леша также активно практиковал цигун. Когда Яна находилась с ним рядом, она часто испытывала интересное состояние спокойствия и умиротворения без всякой на то причины, как будто от него исходили какие-то вибрации, внушающие окружающим чувство покоя. Яне это нравилось и не нравилось одновременно, а иногда она даже не знала, как к этому относиться. Такое часто бывает у женщин. Ее это даже иногда пугало. Она плохо относилась к эзотерике.

В ее сне Леша сидел у озера со скрещенными ногами и прямой спиной. В двух метрах от него горел костер. Это был необычный костер. Дрова лежали на земле нетронутыми, а над ними на высоте 1 метра в воздухе висел костер.

Уже темнело. Он созерцал гладь озера. На дне виднелись огромные карпы. Голова его была побрита, а на теле была одета серая роба. Он ничего не говорил, пока она ходила вокруг него. Затем Леша неожиданно повернул голову к Яне и сказал ей: «Я тебе помогу». Когда она проснулась на следующий день, она была под сильным впечатлением, с которым проходила весь день. Хотя она физически больше не могла его увидеть, ей сильно захотелось встретиться с ним. Яна решила его разыскать.

Она набрала его номер. Ее смартфон был настроен на голосовые команды. Но его мобильный был отключен. Тогда она попросила мать отвезти ее к нему домой. Яна стояла какое-то время напротив двери, ища звонок рукой, а когда нашла, еще какое-то время не решалась нажать на звонок. Мать Яны стояла за ее спиной и тяжело дышала. Она была взволнована не меньше дочери. Сосчитав до 10 и сделав глубокий вдох и выдох, Яна позвонила в дверь. Через минуту дверь открыла мать Леши.

Мать Алексея объяснила, что Леша уехал в Китай около полугода назад, чтобы продолжить изучение цигуна и медитации у какого-то китайского мастера, живущего в горах. Она сказала, что Леша тяжело переживал их расставание с Яной. Она иронично отметила, что кто бы мог подумать, она расстила практика китайского цигуна. Очень странно для русского мальчика. Она помолчала какое-то время, а потом сказала, что если бы они не расстались с Яной, он бы не ударился в это так сильно и никуда бы не уехал. Он оставил работу, карьеру и уехал в никуда. И возможно Яна бы не попала в аварию. И все бы было хорошо. Мать Леши начала плакать и попросила Яну и ее маму уйти.

В эту ночь Яна очень плохо спала. Она не знала, как найти Лешу. Мозг закипал от напряжения, но решения не было. В конце концов, окончательно выбившись из сил, она уснула где-то под утро. И во сне снова увидела его. Он добродушно улыбался, сохраняя спокойствие и безмятежность. А Яна непрерывно плакала. Она пыталась обнять его. Но всякий раз, когда ее руки тянулись к нему, Леша становился прозрачным. И Яна проваливалась сквозь его тело. Ее руки заключали в свое объятие лишь пустой воздух.

Она села рядом в метре от Алексея и стала вместе с ним смотреть на воду.

— Я ослепла, — тихо сквозь слезы сказала она.

— Знаю, — ответил Алексей. – Не переживай. Материальный мир – это лишь наши зрительные галлюцинации. Он иллюзорен, — Леша остановился, как бы подбирая нужные слова. – Приведу пример. Посмотри вокруг. Разве тебе сейчас не кажется это все реалистичным: вода, карпы на дне, этот лес вокруг озера, я?

Яна поглядела вокруг. Действительно все кажется настоящим. Она дотронулась пальцами до земли. Ощущения были не менее яркими, чем в обыденной жизни. Зрение было четким, хотя она уже не видела в мире бодрствования.

— Это все – лишь порождение твоего ума, — сказал Леша, — потому что ты спишь сейчас в своей кровати дома в России, а не находишься в лесу где-то в китайских горах. Со сном можно сравнить и реальность, в которую ты возвращаешься всякий раз, когда просыпаешься.

— А ты знаешь, как мне вернуть себе зрение?

— В этой жизни, в обыденной реальности? – Возможно никак. Но в любом случае у тебя сохранится зрение, когда будешь возвращаться в мир сновидений. Здесь ты сможешь переживать любые события и встречаться с любыми людьми, с которыми только пожелаешь, при этом неважно живы они или мертвы в том мире. Здесь полнота ощущений у тебя со временем станет ярче, чем в мире бодрствования. Этот мир не имеет границ, потому что здесь ты плывешь в чистом пространстве своего ума. При желании это можно превратить в развлечения и попробовать здесь все, что хочет. Однако на самом деле, осознание себя во сне и управление своими сновидениями нужно только для того, чтобы понять, что обыденный мир также иллюзорен, как этот. Это значит, что ни в том, ни в этом пространстве нет счастья, потому что не может быть подлинного счастья в иллюзии. Только духовное развитие делает человека по-настоящему свободным и счастливым, потому что оно за гранью материи.

Я передаю тебе учение о йоге сна, которое мне передал мой учитель. Мастера медитации используют сон для углубления и закрепления своей практики. Фактически они пребывают в осознанном состоянии все время, вне зависимости спят они или бодрствуют.

Выслушав его, Яна спросила:

— Как мне тебя найти? Где ты сейчас?

— Очень далеко от тебя…

— Я знаю, твоя мама говорила, что ты где-то в Китае?

— Я гораздо дальше, чем ты думаешь…

Яна посмотрела на него с непониманием.

— Скажи, что ты помнишь о моменте аварии?

— Ничего, — ответила Яна, не понимая, зачем он это спросил. — Помню секунду до столкновения, а потом первое, что я увидела, был потолок больничной палаты.

— Так обычно бывает, — тихо сказал Алексей. — Человек, который недавно умер, не всегда знает о том, что умер, и какое-то время пребывает в пограничном состоянии между этим миром и следующим миром, в который он попадет. В Тибете такое состояние называют «бардо».

От этих слов Яне стало так страшно, что ее тело начало трясти.

Леша продолжал:

— И гортанное пение, которое ты теперь постоянно слышишь, это тибетские монахи читают тебе «Книгу мертвых». Когда я узнал, что ты попала в аварию, я находился на севере Индии, недалеко от резиденции Далай-ламы. Там я попросил местных монахов помочь мне проводить тебя в бардо. Относись к этому пению, как к путеводителю. В целом, они буду ее читать для тебя в течение 49 дней, примерно столько длится пограничное состояние перед тем, как человек переродится.

Яна, напуганная и потрясенная происходящим, прокричала:

— Какие 49 дней? Уже прошел почти год после аварии. И полгода как я хожу слепая!

— Бардо – в зависимости от скопленных привычек – каждый человек переживает немного по-своему. В твоем случае, время тянется очень долго. Хотя прошло буквально несколько дней, как ты умерла. В этом состоянии твои привязанности и страхи со всей мощью цепляются за тебя. Например, у тебя от природы всегда было слабое зрение, которое год из года ухудшалось. И ты всегда боялась полностью потерять зрение к старости. Это и начало с тобой происходить в бардо. Чем сильнее у человека привязанности и страхи, тем тяжелее ему приходится в бардо.

Алексей остановился, давая время Яне обдумать его слова. Прошло немало времени прежде, чем он продолжил говорить:

— И это только первый этап. Дальше ты будешь переживать новые миры и состояния. Твое восприятие времени может кардинальным образом измениться. Ты столкнешься с разными существами, некоторые из них на вид будут очень страшными. Но ты не должна бояться. Просто вслушивайся в пение монахов и постарайся не отвлекаться на то, что будет происходить вокруг. Помни, что все происходящее – всего лишь иллюзии, порожденные твоим собственным умом.

Алексей дотронулся рукой до центра лба Яны и исчез, а вместе с ним пропало озеро, лес и горы. Осталось темное, пустое пространство. Откуда-то подул сильный ветер, настолько сильный, что он подхватил Яну и понес ее вперед под пение тибетских монахов.

© 2014, Александр Соболев


Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *